Камни, на которых они сто­яли, раздвинулись — словно открылась дверь в западне, и Хряксон, а за ним и Сара обру­шились в какой-то темный скользкий провал, похожий на здоровенную воронку. И бес­помощно понеслись по нему вниз.

Стоило ли ради этого Саре мучиться, выискивая нужный путь среди этих головоломок и отгадывая бесконечные загад­ки? Пустое это занятие, сказал бы Хряксон, если бы теперь он сам не катился на спине и не размахивал рука­ми и ногами как бесхозная платяная вошь.

Повелителем здесь был Джареф. А он не мог допу­стить, чтобы в его владениях появились какие-то там чувства. Никакой дружбы, никакой помощи, никакого участия к другому быть не должно! И вот теперь —когда Сара в порыве благодарности поцеловала Хряксона — Джареф выполнил свое грозное обещание сделать Хряк­сона принцем страны Вечной Вони.

В королевстве Джарефа каждый был лишь за себя. А если кто-то и делал что-то для другого, то никогда он не делал этого от чистого сердца, все подчинялось расчету. Это был, так сказать, вклад, который в нужный момент мог принести вкладчику проценты. Слово давать здесь считалось неприличным, и его царапали только на сте­нах уборных. Слово любить не означало ничего иного, кроме как удовлетворять свои половые желания. Каждый здесь стоял на своих собственных ногах. И если при этом ему еще удавалось встать на чужие ноги, чтобы сорвать с фруктового дерева плод, повыше и повкуснее, он дейст­вовал правильно. А правильные поступки ценились куда больше, чем хорошие. И чем больше зависти вы могли вызвать в других, тем весомей была мера вашего успеха в этом королевстве. Где все до одного завидовали Джарефу. И угождали каждой его прихоти. Что вполне его устраивало, и поэтому все так и должно было продол­жаться.

По крутому скату Хряксона и Сару на полной скоро­сти выбросило на какой-то узкий горизонтальный кар­низ, который выступал с внутренней стороны Великой гоблинской стены — примерно на половине ее высоты. Первым из воронки вынесло Хряксона. И его по инерции протащило за край выступа, он едва успел ухватиться за него и, качаясь, повис над бездной. А Саре повезло: па­дая в провал, она приземлилась на ноги, плюхнулась вперед и дальше спускалась на руках и поэтому успела затормозиться и подать Хряксону руку — до того, как он сорвался с карниза.

Пережив такие мгновения, Хряксон расплакался. Но плакал он недолго: сейчас на него действовало что-то сильнее, чем пережитый страх. Особенно сильно это что-то действовало на его выдающийся во всех отноше­ниях нос. Хряксон сморщил его. Потом прикрыл глаза и застонал.

Сара невольно сделала то же самое. Она забыла про хлипкий карниз, который мог обвалиться в любую мину­ту. Все ее внимание теперь было сосредоточено на запа­хе. Никогда ничего подобного не било ей в нос, она даже представить себе не могла, что такой гадкий запах может существовать во Вселенной.

— Ооо-х! — застонал Хряксон и стал давиться, будто его сейчас должно вырвать.

— Что это? — спросила Сара. Ее тоже начало мутить. Хряксон обратил к ней свое лицо. Оно не выражало ничего кроме страдания.

— Это... — он тяжело .дышал. — Это... то... Боло­то... — он передохнул, задыхаясь, —... Вечной Вони.

Сара вспомнила, чем Джареф грозил Хряксону в ужасном подземелье. Вспомнила она и то, как Хряксон позднее говорил: если хоть одна капля этого болота, не дай бог, попадет на тебя, никогда не отмоешься — всегда от тебя будет вонять... Сара не обратила тогда внимания ни на угрозу Джарефа, ни на слова Хряксона. А теперь вот пришлось обратить.

— Фуууу! — простонала она. — Никогда такого не нюхала... Это же вроде... вроде... фууу!

— Да разве имеет значение, на что эта вонища похо­жа, — раздраженно проговорил Хряксон, — когда это и есть само Болото Вечной Вони!

Там, внизу под ними, было огромное мертвое про­странство. Темного серо-коричневого цвета. Нечистоты подступали к самой стене. И пузырились по всей поверх­ности. Проходя через толщу зловонного тягучего месива, пузыри набирали силу и мягко выпрыгивали сквозь по­верхность трясины на воздух, пропитанный вонью. По­том они разлетались вокруг мелкими брызгами грязи и шлепались вниз. И тогда по жиже кругами расползались маленькие волны. От хлопков пузырей и шлепков брызг возникал неописуемо мерзкий звук. Иногда его пытались передать словом урчащий. Но это не точно. Другие тол­кователи были вынуждены для его описания придумать слово выхолощенный — после того, как убедились, что липкий или слизистый даже в малой степени не вызыва­ют в читателях того отвращения, которое соответствует действительности.

Но если почти невозможно описать тот звук, стоит ли надеяться отыскать хоть где-либо подходящее определе­ние для того запаха? Один исследователь так пытается решить эту задачу: Если вы, мой читатель, особенно чувствительны к запахам, то припомните три самых вонючих предмета — с такими запахами, которые до­нимали вас до невозможности... Припомнили? Тогда мысленно смешайте эти запахи и возведите в седьмую степень. То, что получится, загоните в небольшой, но исключительно мощный насос. Вместе с вентилято­ром расположите его в одном дюйме от вашего лица и... не хотелось бы заканчивать это предложение, дабы не вызывать у вас слез, которые вполне соответствуют тому аромату.

Карниз, где стояли Сара и Хряксон, был узкий. Но проход от него в обе стороны вдоль стены был еще более узок. И дело не только в этом. Сара видела: камни, из которых слож.ен карниз, просто лежали друг на друге и в любой момент могли рухнуть. Она чувствовала, как смертельно опасно им здесь оставаться. Значит, надо уходить. Но сделать даже несколько шагов было тоже страшно. И непонятно, куда они смогут прийти. Стене в обе стороны не было видно конца, и проход снова может привести их сюда, на то же самое место... Пока Сара решала, что им делать, маленькие камни стали выскаки­вать у нее из-под нет и гремящим ручейком сыпаться вниз.

В это время на физиономии Хряксона было написано, что он далек от благодарности Саре за то, что она спасла его от мучительной смерти. Он хмуро уставился на нее и спросил:

— Зачем ты пришла сюда и зачем это сделала?

— Что сделала? — рассердилась Сара. — Вас, что ль, спасла?

—Нет, ПОЦЕЛОВАЛА меня. Она смотрела на него.

— Не надо, Хряксон, изображать из себя сухаря. Ведь я знаю, что вы вернулись, чтобы помочь мне. Не спорьте. Вы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО мой друг.

Он надул щеки.

— Давайте не будем... Я пришел, чтоб получить назад свои вещи. Которые ты у меня стащила. — Он залез в свой мешочек и вынул тот самый персик. — И это... вот... ну это, дать тебе, ...ооо, дать тебе...

— Дать мне что?

Хряксон нервно переступил с одной ноги на другую. И этого было достаточно. Камень, на котором он прежде стоял, покатился и полетел вниз. Увлекая за собой дру­гие — те, что оказались у него на пути. А потом рухнула часть выступа, где стоял Хряксон. И он, ухватившись за камень из карниза, полетел вместе с ним.

Сара попыталась схватить человечка, но было поздно. Какие-то мгновения она сама покачалась на камне, пытаясь удержать равновесие. А потом сорвалась и мертвым грузом полетела за ним в бездну.

Но упала на что-то большое и мягкое — как на мехо­вую подушку. Этой подушкой был... Лудо. Он лежал на спине, прижимая своим весом Хряксона, который после падения каким-то образом закатился под него и теперь орал изо всех сил. Хряксон отвратительно чувствовал себя в душной темной ловушке и кричал не столько от вони, сколько от ужаса.

Сара с трудом проговорила:

— Лудо!

Лудо в ответ откинул голову и проревел:

— Воооооонь!

Оказывается, между краем болота и стеной было узенькое пространство, незаметное сверху. По нему и пробрался Лудо.

И теперь всего лишь несколько футов отделяли всех от вонючей трясины, 'которая обдавала их запахом здесь куда сильнее, чем наверху.

Сара, прикрыв лицо руками, застонала:

— Ооох! Ааах!

Хряксон все еще барахтался, пытаясь выбраться из-под Лудо. Но потерял всякую надежду и заголосил:

— По-мо-ги-те! От-пус-ти-те!

Сара не видела Хряксона. И не могла понять, откуда раздаются его крики. Она подумала, что он испугался Лудо и попросту спрятался. И придумала, как могла его успокоить.

— Все в порядке, Хряксон! — сказала она, — Это тоже друг. Его зовут Лудо.

— Воооовь! — завопил Лудо.

Сара сделала для себя открытие: надо крепко зажать нос, а дышать и говорить самым краешком рта — тогда легче выдерживать запах. Теперь она только так дышала и говорила.

— Лудо, — помоги — мне, — пожалуйста, — выйти — отсюда.

Лудо уселся и ласково и заботливо закивал головой, выражая согласие.

И тут Сара заметила копошащегося под рыжей шер­стью человечка.

— Лудо, — сказала она, — дай же ему встать. Это Хряксон.

Выбравшись на свободу, Хряксон немедленно перешел в наступление. И, подозрительно так глядя на девушку, строгим голосом произнес:

— А что это значит: он твой друг? Ведь Я твой друг.

— Вы ОБА мои друзья, — ответила девушка. — И нужны мне.

— Но не так сильно, как я нужен себе, — заметил Хряксон.

— Хряксон, вы — просто невыносимы, — пробормота­ла Сара краешком рта.

— Ничего подобного. Я такой же невыносимый, как и ты. А если быть точным, я еще более выносимый.

Сара поняла, -что спорить тут бесполезно, и пожала плечами. Потом повернулась к Лудо, чтобы узнать, как ему удалось сюда добраться из скелетного леса.

Но пока Сара и Хряксон препирались, Лудо не терял времени даром. С высоты своего роста он внимательно оглядел местность и теперь махал лапой, указывая в од­ну точку.

Девушка посмотрела и увидела в той стороне хилый мостик. Он начинался прямо от продолжения сухой поло­ски, на которой они стояли. Там, вдалеке, болото сужа­лось, и из него торчало несколько чахлых деревцев. Мо­стик тянулся через болото как раз в том месте, где стояли деревца, и заканчивался на другой стороне болота. А дальше, на другом берегу, стоял лес. Большой лес.

Сара покорно кивнула головой. Какие бы опасности и заковыки и поджидали их в том лесу, там, все-таки, у них больше шансов добраться до замка, чем в этом киша­щем нечистотами булькающем болоте.

— За мной! — скомандовала она и решительно напра­вилась к мостику, добавив — Идти через болото надо быстро.

И они втроем пошли по узкой каменистой насыпи, отделяющей их от мерзкой жижи. Камешки — и те, что поменьше, и те, что побольше, — осыпались у них под ногами. И каждый неосторожный шаг мог оказаться по­следним.

Наконец они приблизились к мосту. Деревянные дощечки, из которых был собран мост, по цвету точно сов­падали с цветом болотной жижи, будто были ею пропита­ны. Казалось, сам воздух, тяжелый и смрадный, окрашен там тем же цветом.

Мост покоился на двух опорах. Едва путники сделали по нему несколько шагов, как из-за ближайшей опоры выскочило маленькое существо и с воинственным видом преградило им путь.

— Стой! — крикнуло существо, преграждая им доро­гу. И поскольку больше никого не было, эта команда могла относиться только к ним.

Существо это имело весьма благообразную внешность и носило пышные длинные усы, что придавало ему аристократический вид. На нем был шикарный расшитый камзол, по фасону похожий на парадный офицерский френч, и головной убор, напоминающий большой дам­ский берет в складочку или шляпу, какие были у мушке­теров. Ножки его хотя и тонкие, но держался он на них уверенно. Сзади из-под френча гордо вздымался роскош­ный раскидистый хвост, В правой руке он держал жезл. И в целом походил на такое существо, про которое гово­рят: Маленький да удаленький.

Сара, вынужденная одной рукой все время зажимать нос, другой рукой еще прикрывала рот рукавом рубашки — чтобы хоть как-то предохраняться от все проникающей вони. Вот в таком положении она и проговорила:

— Пожалуйста! Нам надо перейти...

— Без моего разрешения здесь никто не имеет права проходить.

— А кто вы? — спросила Сара. Существо склонилась в низком поклоне.

— Сэр Дидемес, с вашего позволенья, миледи.

— Простите, сэр Дидемес, — сказала Сара, — но у меня совершенно нет времени.

Хряксон энергично закивал в ее поддержку.

— Нам срочно надо выбраться из болота.

— Вооооооонь! — простонал Лудо, изображая такую гримасу, что глазки его совсем скрылись за бровями, а пасть вот-вот должна разорваться на две части.

— Запах?! — удивился сэр Дидемес. — Не понимаю, о чем вы изволите говорить.

— Ну вот, этот вот запах, — Сара провела рукой вок­руг, оторвав ее ото рта.

Сэр Дидемес несколько раз шумно вдохнул через нос воздух, принюхиваясь. Потом удивленно покачал голо­вой:

— Не чувствую никакого запаха.

— Ну ты и шутник, — сказал Хряксон.

Будучи хорошо воспитан, сэр Дидемес решил поглуб­же разобраться в данном вопросе. Он встал по стойке «смирно» и шумно задышал через обе ноздри, вниматель­но прислушиваясь к своим ощущениям. Через некоторое время он закончил эту процедуру и снова покачал голо­вой:

— У меня прекрасный нюх: я им зарабатываю на жизнь. Но в данном случае ничего не чувствую. — И он продолжил глубокие вдохи. — Воздух, — сказал он, — сладок и свеж. — И, поигрывая своим жезлом, добавил:

— Так что никто не имеет права здесь проходить без моего разрешения.

Лудо откинул назад голову и заревел:

— Дееееееерь-мооооооо! Хряксон, не выдержав, рявкнул:

— Прочь с дороги! — и попытался проскочить по мос­ту мимо Дидемеса.

Но тот молниеносным движением перегородил жезлом путь.

— Предупреждаю вас: я вынужден буду исполнить свой долг. — И жезл, словно шпага, зловеще заблестел в его руке.

Хряксон, в безумной ярости, набычившись пошел на­пролом. Но сэр Дидемес живо остановил его; Хряксон увидел перед собой острие жезла — оно упиралось ему в грудь.

Лудо сначала с любопытством взирал на все происхо­дящее. Но когда почуял, что беда угрожает тому, кого Сара назвала другом, встал на дыбы. Указывая лапой на Хряксона и с упреком без конца повторяя: Друг!, он с недобрыми чувствами направился к сэру Дидемесу.

— Тогда и вы получайте! — крикнул Дидемес и с отчаянной храбростью напал на Лудо, делая целую серию головокружительных выпадов своей шпагой. Теперь Лудо был вынужден защищаться.

Хряксон, оказавшись в тылу у Дидемеса, попытался незаметно проскочить по мосту, но бесстрашный защит­ник истинной справедливости был тут как тут. Одним прыжком он оказался перед Хряксоном и наставил на него свой жезл.

Хряксон был вынужден остановиться и повернуть на­зад. А сэр Дидемес раздул ноздри и сделал несколько глубоких вдохов. С одной стороны он еще раз убедился, как свеж тот воздух, которым он дышит. Но больше его порадовала сама встряска. Не часто добирались до этих мест путешественники, и уж совсем немногие были гото­вы испытать его, сэра Дидемеса, рыцарское искусство и попробовать силой проложить путь через мост. По прав­де говоря, раньше никто не осмеливался на такое.

Но сэр Дидемес не зря постоянно практиковался в военных играх, он знал: когда-нибудь это искусство ему пригодится. И вот этот восхитительный момент настал. И кровь заиграла в его жилах. Вот она — настоящая жизнь. Вот то, ради чего он родился и ради чего стоит умереть.

Он с радостью сразится с сотней Хряксонов и с ты­сячью Лудами, если их войско подступит сюда и осмелит­ся штурмовать его мост. Он и впрямь мечтал о том, чтобы явилось к нему вооруженное до зубов полчище неприяте­лей. Ведь лишь в сражении рыцарь может доказать свою отвагу, не так ли?

Сара шагнула вперед и, стараясь говорить спокойно и взвешенно, попросила:

— Ну, мы только пройдем по мосту, ладно?

Сэр Дидемес ответил ей жезлом. Он прыгнул вперед на согнутое колено и сделал перед Сарой несколько лов­ких угрожающих пасов, проворно работая кистью руки. Сара отскочила назад.

Увидеть такое и не отомстить обидчику — это было не для Лудо. В гневе, с бешеным ревом он набросился на Дидемеса. Но наш крохотный рыцарь отчаянно защи­щался и сам без конца кидался на врага. Лудо посылал мощные удары, но они не нападали в цель, потому что Дидемес искусно выплясывал перед ним и ловко уклонялся от ударов. К тому же он в полной мере использовал особенности данной местности: вскакивал, на перила и соскакивал с них, молнией проносился по самому краю болота. У Лудо не было того филигранного, отточенного мастерства, как у его соперника, но была ярость и огром­ная сила. Они-то и вели его в бой, заставляя не думать о полученных ранах. И если бы хоть один из его, Лудо, ударов попал в цель, этого хватило, чтоб сэр Дидемес улетел через все болото.

А пока. битва продолжалась, Хряксон решил тихой са­пой проскользнуть по мосту. Ему наплевать на других, потому что своя рубашка ближе к телу, — со страхом и горечью подумала Сара. Она видела все, что происходит. Конечно, Хряксон или она мало чем могут помочь Лудо, но девушка чувствовала: они просто обязаны хотя бы морально поддержать друга.

Мост качался и трещал, когда Хряксон пробирался по нему. И даже целые куски отваливались от моста и ру­шились вниз.

Но все-таки у Хряксона хватило совести остановить­ся, когда он перебрался на другую сторону. Сара полага­ла, что он сразу убежит в лес, но человечек остался на берегу. Ему было уже не безразлично, чем кончится это сражение. А Сара в тот момент подумала: Кажется, я выигрываю свое сражение с этим толстокожим Хряксо-ном. Еще немного, и я с ним справлюсь.

А настоящий бой был в самом разгаре. Сара, не разжи­мая носа, криками подбадривала Лудо. Но признаков победы ни одной из сторон пока не было видно. Вот сэр Дидемес высоко взмахнул своим жезлом — и Лудо вы­рвал оружие из лап неприятеля. Сэр Дидемес изловчился и вцепился в рукоять жезла. И тогда Лудо поднял его, болтающего ногами, прямо на жезле высоко в воздух. Но тут скользкий и тонкий прут выскочил из его мохнатой лапы. и сэр Дидемес грохнулся оземь. Однако тут же вскочил как мяч-попрыгунчик и в прыжке ударил Лудо ногой.

Сторонник честного боя, Лудо не ожидал такой силы и жестокости от своего маломерного противника. И на мгновение опешил. Этого мгновения сэру Дидемесу вати-ло, чтобы проскочить у соперника между ног, вскарабкаться на него сзади — как на огневую башню неприяте­ля — и начать колотить его по башке. Резким рывком головы Лудо сбросил захватчика со своей вершины и стал оглядываться направо и налево, пытаясь увидеть, куда делся отважный соперник, а тот крепко ухватился за бакенбарды Лудо и болтался где-то внизу его подбородка, ,Лудо показалось, что у него зачесалась щека. Он поднял лапу, желая поскрести себя, и пальцем угодил прямо в рот сэру Дидемесу. Тот немедленно впился зубами во вражеский палец. Заревев от боли, Лудо резко махнул лапой. Сэр Дидемес взмыл в воздух и летел до тех пор, пока не врезался в скалу. Но это его нисколько не смути­ло. Он вскочил и помчался назад, выкрикивая по дороге, что лишь теперь, наконец-то, у него появилась возмож­ность показать свой характер.

Однако и Лудо решил больше не церемониться с обид­чиком. Он нашел какое-то бревно и начал дубасить им изо всех сил.

Но попасть по сэру Дидемесу было очень не просто:

примерно так же, как клюшкой прихлопнуть летящую муху. Ямки на земле — это все, что оставалось от это ударов. Наконец сэру Дидемесу надоело прыгать. И он спрятался под могучими корнями мангового дерева, ко­торые торчали наружу. Лудо, изловчившись, трахнул бревном с такой силой, что корни мангового дерева раз­летелись на щепочки и дерево рухнуло.

Наступила тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыха­нием Лудо. Он убил маленького рыцаря. И от этого чув­ствовал себя отвратительно и часто вздыхал. Но молча­ние длилось недолго. До тех пор, пока сэр Дидемес с победным криком не выскочил из дупла этого дерева.

Видно было, что соперники заметно выдохлись. У сэра Дидемеса ноги подкашивались и он не решался более приближаться к Лудо, А тот не мог уже столь проворно размахивать дубиной, чтоб достать сэра Дидемеса.

И дело закончилось тем, что наш маленький храбрец снова вскочил на мост, как в самом начале. Поднял квер­ху жезл — ну чисто рыцарь без страха и упрека — и задыхаясь от усталости, проговорил:

— Достаточно! Вы сражались как истинный и доблест­ный рыцарь.

Лудо с удовольствием согласился на перемирие. Сел на корточки и тяжело, прерывисто задышал. Но едва он привел свою дыхалку в порядок, как с новой силой заре­вел:

— Вооооооонь!

Сэр Дайдимус, не скрывая восхищения, обратился к нему:

— До этого счастливого дня я не встречал никого, кто бы был достоин меня в бою!

Потом он посмотрел на Сару и печально улыбнулся:

— Однако сей благородный рыцарь вытряс из меня все силы, совершенно.

Но Сара беспокоилась только о Лудо.

— Как ты там, Лудо? — нежно спросила она.

Тот все еще приходил в себя и смог ей ответить лишь:

Ууу-ххх...

А сэр Дидемес, хоть и усталый, но снова бодренький, строевым шагом направился к тому, кто оказался достой­ным ему соперником.

— Сэр Лудо, если позволите вас так величать, — на­чал он, встав перед ним лицом к лицу. — В эту минуту я вручаю вам мой жезл, — сказал он и протянул свою шпагу.

Лудо взглянул на нее безо всякого интереса. В эту минуту он готовился снова завопить — в надежде, что кто-нибудь сможет что-нибудь сделать, чтоб избавить их от этого запаха. Лудо открыл было пасть...

Но сэр Дидемес, продолжая свою речь, произнес:

— И с этого времени давайте навсегда станем как братья и как один станем сражаться аа правое дело.

Лудо, как открыл пасть, так и остался сидеть, прибе­регая свой вопль на будущее. Морда его расцвела в сия­ющей улыбке.

— Лудо —иметь — братья?

А маленькое, карманного размера, с пушистым хво­стом трубой существо подошло к нему и стало похлопы­вать его по плечу как брата по оружию, и приговаривать:

— Приятная встреча, сэр Лудо, приятная.

— Лудо — есть — сэр?!

Сара подумала, что задохнется, если ей еще хоть не­много придется дышать этим зловонием. Она попробовала совсем не дышать. Теперь, увидев, как два благород­ных рыцаря несомненно пришли к доброму согласию, она сказала:

— Хорошо. Тогда вперед, — и сделала шаг по направ­лению к мосту.

Но сэр Дидемес опередил ее и перекрыл дорогу. — Осади! — закричал он. — Миледи, вы забыли про мою священную клятву. Вы не имеете права здесь проходить.

Это было ужасно. Сара подумала, что сейчас она не выдержит, поднимет эту коротышку и зашвырнет далеко в болото. Но воинственная шпага снова была наперевес и угрожающе нацелена прямо на нее.

— Ой!.. — через зажатый нос она издала звук, выра­жающий дикую досаду, а потом проговорила:

— Но вы сами сказали, что Лудо — ваш брат. А в таком случае уж конечно...

Сэр Дидемес решительно перебил ее и мотая головой произнес:

— Я дал клятву и не нарушу ее даже ценой своей жизни.

— Вонища! — провыл Лудо.

Сара прикрыла глаза и задумалась.

— Ладно, —сказала она, — давайте толком разберем­ся с этим делом. Скажите точно, в чем вы поклялись?

Сэр Дидемес вскинул жезл высоко над головой и бла­гоговейно уставился на него.

— Кровью своей я поклялся, что никто не сможет пройти через мост без моего на то разрешения.

— Понятно, — кивнув, сказала Сара и вновь призаду­малась. Потом медленно проговорила: — Ну хорошо, а НЕ МОГЛИ БЫ ВЫ дать нам свое разрешение?

Воцарилась полная тишина. Казалось, сэра Дидемеса огрели пыльным мешком из-за угла. Он был просто оше­ломлен подобным предложением. Он стал рассматривать его то с одной стороны, то с другой, и так его крутил и этак, и выворачивал наизнанку, и ставил вверх ногами. Но как ни пытался посмотреть на это дело, никак не мог отыскать изъяна в том, о чем его просила девушка. В конце концов он пожал плечами, вытянулся по стойке смирно, устремил взгляд на Сару, потом на Лудо, потом снова на Сару и выдал по данному вопросу окончатель­ное решение: Могу!

— Вот и хорошо, — сказала Сара, стараясь как можно меньше дышать. — Значит, — идем?

Сэр Дидемес исполнил изысканный поклон и свет­ским, замысловатым движением руки предложил девуш­ке ступить на мост, добавив при этом: Прошу вас, миле­ди.

— О, благодарю вас, сэр, — ответила девушка и, по­махав Хряксону, который все еще ждал на том берегу, шагнула на хлипкий мост.