Сара закрыла глаза. Надо унять слезы и вытереть лицо.

— Пора мне избавиться от этой привычки: чуть что — и сразу пла­кать, — громко сказала она, чтобы отвлечь себя от грустной картины. — Еще я должна перестать разевать рот от удивления, задыхаться от волне­ния, дрожать, кричать и вообще не­чего выходить из себя, когда... — Тут она вспомнила, что до сих пор не отыскала Тоби, и в испуге открыла глаза.

  Над ней, как и прежде, кружила сова, но в осталь­ном... всё переменилось. Сара стояла на лестнице у себя дома, а за окном была темень.

  Она подняла глаза и стала смотреть на сову. Та сдела­ла прощальный круг, отыскала открытое окно и вылетела в ночь. Девушка побежала вверх по лестнице, перепры­гивая через ступеньку и зовя:

—        Тоби! Тоби!

  Малыш лежал в своей кроватке и крепко спал. Сара не могла удержаться, чтобы не поднять и не прижать его к себе. Он с трудом разлепил свои глазки, подумал, не пора ли начать плакать. Но потом решил, что ему и без этого не так уж плохо. И тогда вместо слез заулыбался.

  Сара подняла с пола Ланцелота и вложила медвежон­ка малышу в руки, приговаривая:

— На, держи его, Тоби. Он теперь твой.

  Она опустила малыша снова в кроватку, укрыла и тот сразу же уснул.

  Она долго сидела возле него и просто смотрела, как он тихо дышит и спит, не выпуская из рук Ланцелота.

  Потом прошла в свою комнату. Она была наполнена лунным светом. Сара включила люстру, но оставила шторы открытыми, чтобы позже полюбоваться на луну. Когда она ляжет в постель и выключит свет, та будет светить в ее комнату... Будильник возле кровати показы­вал первый час ночи. С минуты на минуту должны вер­нуться родители из театра.

  Она присела к туалетному столику и взялась было за расческу, но тут ее внимание привлекли фотографии, налепленные вокруг зеркала. Вот мать и Джереми улы­баются друг другу, как юные возлюбленные. Афишки с фотографиями. Всякая печатная болтовня о романтиче­ской преданности... Уверенно и неторопливо она стала снимать картинки одну за другой. Мельком взглянув на картинку, она убирала ее в ящик столика.

  Так она убрала все картинки, кроме одной. Где были изображены мать, отец и она сама, когда ей было десять. Эту картинку Сара поправила, чтобы висела ровно. По­том сходила и принесла музыкальную шкатулку. Она убрала ее в тот же ящик, куда положила вырезки и фото­графии, но запихнула в самый дальний конец.

Внизу, открывшись и закрывшись, издала звуки вход­ная дверь. Потом прозвучал голос мачехи:

— Сара?

Девушка не ответила сразу. В руках у нее был Лаби­ринт.

— Сара?! — раздался более громкий оклик.

— Подождите, — прошептала Сара. — Я заканчиваю главу своей жизни. — Она помедлила и добавила шепо­том: —   Потерпите еще чуть-чуть, пожалуйста. — Она положила книгу в тот же раскрытый ящик, куда убрала остальные, теперь уже ненужные вещи. И поднялась, не отрывая от него руки.

— Сара!

 Девушка выждала еще мгновение и громко отозва­лась:

— Да! Да, я здесь. — Она посмотрела на выдвинутый ящик и вздохнула. — Как хорошо, что вы вернулись! — прокричала она вниз.

— Что? — удивилась мачеха и замерла у лестницы, перестав снимать пальто. — Что ты сказала? — произ­несла она, задрав голову кверху.

  Сара открыла, было, рот и тотчас закрыла его. Хва­тит и одного раза, — подумала она. — Сказать один раз —'это то, что надо. А повторяться — как-то неуважительно. Правда, я и сама тут едва не переигра­ла, —она усмехнулась и задвинула ящик.

  Девушка выпрямилась. На темном окне, отделяющем ярко освещенную комнату от лунной ночи, она увидела свое изображение, а рядом с собой — Лудо.

— Лудо — Сара — до свидания, — сказал он.

  Она вскрикнула от радости и обернулась — в комнате кроме нее никого.

  Она опять взглянула на окно — рядом с ней там был уже сэр Дидемес.

— И помните, очаровательнейшая дева, стоит вам когда-нибудь оказаться хоть в малейшем затруднении...

— Обязательно позову, — сказала она и быстро огля­дела комнату. Конечно, пустую.

  Но сэр Дидемес вновь появился на оконном стекле.

— Да, позабыл вам сказать одну вещь... Если вы ког­да-нибудь решитесь выйти замуж, то...

— Я понимаю, — ответила Сара. — До свидания, храбрый сэр Дидемес.

  Он растворился. Сара, теперь не отрываясь, глядела на окно. Ждать пришлось недолго. Вот и Хряксон. Она заметила, как он выскочил из-под кровати.

— Да, если мы тебе когда-нибудь понадобимся... и совсем не важно, для чего... — он уставился на девушку из-под кустистых своих бровей — и начал растворяться.

— Хряксон, — сказала Сара, — вы мне нужны. Вы все мне нужны.

— Бывают времена, — заметил появившийся на окон­ном стекле Мудрец, — когда, чтобы в ком-то нуждать­ся... следует его отпустить.

— Вот здорово! — воскликнула живая шляпа. — Хотя это интересно только для новичков.

Все это время Белая сова — символ .тех, кто следит и выжидает, — провела неподвижно на ветке, вцепившись в нее когтями. А теперь она взмахнула крыльями, поднялась над парком и устремилась прочь. На своих бесшумных бархатных крыльях она летела навстречу полной луне. Никто не заметил эту птицу — белую при лунном свете и черную на фоне звездного неба.