Нарисуй мне Луну и подари все звезды
...     Вернись назад!     Ни за что не вернусь!    ...

Глава четвертая: "Не говори мне - нет"

- Если протянула руку.
- Не бросай ее в дороге.


Я скорее очнулась, нежели проснулась, когда электронные часы неоном высветили две минуты первого. Меня разбудила тишина закрытых окон. В Нью-Йорке не бывает тихо даже ночью. При попытке встать голова закружилась, а желудок сдавило, но на ногах я держалась крепко. Пройдясь пару раз по пустой квартире и прочитав записку от девочек, приклеенную скотчем к входной двери, я попыталась распахнуть закрытое Ниной окно. От сухого, удушливого воздуха, нагретого центральным отоплением, меня подташнивало. Только вот рама сидела плотно и никак не хотела подниматься. Выбившись из сил, я опустилась на пол, упираясь лбом в прохладное стекло. Свет города мягко клубился, обволакивая электрическим теплом. На противоположной стороне улицы гуляла вечеринка, и приглушенный звук латиноамериканских мотивов пробивался в замкнутость моей комнаты. Огни чужих квартир…. Мне всегда нравилось фантазировать о том, что находится за ними. Кто и как живет за этими дверями в другую жизнь? Мои взгляд скользил по серым стенам белоснежного цвета от одного окна к другому, от квартиры саксофониста Стива, с которым я здоровалась, встречаясь на улице, к моей мастерской…. За мятой выпуклостью рамочного переплета, отразился стол с неубранными лоскутами желтой ткани и ватной набивки. Я скорее знала о беспорядке, царившем в галерее, чем видела его. Мне не нужно было закрывать глаза, чтобы представить мастерскую, и я чувствовала, что в картине перед моим внутренним взором теперь что-то не так. Где-то там, в глубине рабочего пространства, ставшего для меня вторым домом был кто-то еще. Кто-то, кого там быть не должно! Удивление отразилось в запотевшей капле, когда я почти отчетливо различила силуэт на фоне темных стен. Болезненный сон заставил тело одеревенеть, и подняться на ноги удалось лишь со второй попытки. Спотыкаясь и роняя еще недавно четко различимые предметы, теперь расплывавшиеся светлыми пятнами перед глазами, я нащупала телефон, стоящий на полу у кровати. Пока пальцы на ощупь набирали номер полиции, мой бессмысленный взгляд обратился к окну. Кому могло понадобиться забираться в полупустую мастерскую? Ведь там нечего красть.
Женский голос в трубке требовал, чтобы я подождала, так как линия перегружена. На что я лишь презрительно фыркнула. В тот день, когда у нью-йоркской полиции будет свободная линия, выпадет розовый снег. Обида, вот что я ощущала, представляя, как кто-то чужой разгуливает по моим владениям, видит мои, сугубо личные фантазии, а, возможно, и разрушает их. Мысль о незнакомых руках, разбивающих вдребезги моих кукол, вырвала всхлип из груди. Вандализм для этого города не новость, но подобное варварство до сих пор обходило меня стороной. Зная, что если сейчас же не предприму хоть что-нибудь, никогда не смогу себе простить, я выскочила на лестничную клетку. Ледяной холод улицы почти отрезвил меня. На миг я даже остановилась, задумавшись над тем, что я делаю? Но моя тяга к саморазрушению оказалась сильней разумных доводов, и, подхватив в тускло освещенном подъезде забытую еще в прошлом месяце ремонтниками доску, я устремилась вверх по лестнице. Дверь в мастерскую была полуоткрыта. Внутри царила тишина, накрытая покрывалом беззвездной ночи с мишурой из городских огней.
В полной растерянности я переступила порог - что делать дальше? Подавив в себе желание известить о своем присутствие нарушителя, мне пришлось на ощупь продвигаться в темноте. Это было совсем не сложно, ведь я знала каждый метр галереи, да и страха особого не испытывала хотя должна бы, но это все продолжалось недолго… пока не захлопнулась дверь…
Нет ничего уязвимей человека во тьме. Наше зрение не приспособлено к отсутствию света, как у всех существ, рожденных для солнца. Каждый шорох, окутанный мраком, становится ближе и гулче, а беспомощность глаз заставляет усомниться в эфемерности ночи. Я не произвольно выкинула вперед руки шарахаясь от стены из черноты. Очень правдоподобный обман зрения захватил меня, заставляя вновь и вновь натыкаться на такую убедительную преграду. Привкус смутного беспокойства цепко ухватил мои руки и ноги, сковывая движения. Лишь воспоминания о солнечном дне, одном из многих, проведенных мной в мастерской, смогли успокоить меня.
Первая тревога прошла. Я продвигалась по узкому краю света, исходящего из окон соседних домов, следуя сквозь длинные тени привычных стеллажей и стараясь не задеть хрупких кукол, безучастно взирающих с полок. Чем дальше, тем больше я убеждала себя, что силуэт мне почудился. Я даже мысленно порадовалась загруженности полицейской линии. "Просто ребята перед уходом забыли закрыть дверь", - убеждал меня внутренний голос, требуя повернуть назад. На сей раз я собиралась с ним согласиться. Мне итак удалось обойти почти всю галереею по периметру, а руки, крепко сжимающие доску, свело судорогой от напряжения. Осторожно ступая в темноту коридора ведущего к двери, я неловко задела одну из полок. В воздухе мелькнула белоснежное личико куклы разнося звон тысячи колокольчиков разбивающегося о пол фарфора. Кляня себя за неловкость, я с ужасом склонилась над несчастным созданием, распростершимся на полу. Это был Арлекин, облаченный в пестрое трико со множеством бубенчиков, каждый из которых издавал отличный от других звук. Нежно собрав кусочки оставшиеся от кукольного личика, на котором с усердием и прилежанием вырисовывался каждый зубик задорной улыбки, отблеск в лукавых глазках, я чуть не расплакалась.
- Неповоротливая корова, - в сердцах ударив по полу свободной рукой, пробормотала я.
- А кто спорит? - пискнул кукольный рот, сложившись в трубочку на моей ладони.
Осколки, еще минуту назад бережно покоящиеся в ладони, разлетелись по паркету. Испугано взвизгнув, я отползла к стене, упершись спиной в шкаф, откуда на меня с любопытством взирали десятки глаз. Вся комната заполнилась гудением зрительного зала в ожидании занимательного спектакля.
Я ползала в поисках темного угла, чтобы скрыться от остекленелых взглядов, на время я забыла о существование ног, с трудом суча ими по полу. Тем временем, рука Арлекина, отлетевшая во время падения, ожила и, как маленький паучок, быстро передвигающий лапками, поползла ко мне, тогда как ротик, лежавший в отдалении, фальшиво напевал:
- Дай мне руку, и я поведу тебя к звездам, намекни, и я надарю тебе Луну. Только никогда не отвергай меня, не теряй мой взгляд. Я буду смотреть на тебя из толпы, вечно следуя за тобой, если ты будешь хранить мой образ.
Проворные пальчики уже подобрались к моей ноге, когда кукла запнулась, забыв слова. На миг задумавшись, она уставилась единственным уцелевшим глазом в мою сторону.
- Так на чем мы остановились? - требовательно спросил Арлекин.
И все куклы засмеялись ему в ответ…
Их голоса переливались эхом неживого металла, заставляющего морщиться барабанные перепонки. Скрежет, заменивший фарфору хохот, вывел меня из шока. Кошмар наяву продолжался, но теперь я осознавала его как часть реальности. Мои плечи прогнулись от тяжести рук, с настойчивостью и силой сжавших их.
- Никогда не говори мне нет, - шепот был настолько тихим, что я, оглушенная криком, почти не расслышала его, но куклы все враз замолчали, и даже Арлекин застыл, перестав дрыгать своими конечностями.
Только тут я заметила вырванный из контекста звук собственного голоса. Оказывается, я давно и отчаянно орала, на мой крик даже сбежались соседи. За дверью раздавался стук вперемешку с приглушенными голосами предупреждающими, что взломают дверь, если я ее не открою. У меня не было сил встать и подчиниться им, поэтому я осталась сидеть на полу, с облегчением думая, - "это полиция", пока щепки выбитого косяка разлетались в разные стороны.

***

На вызов соседей приехали две патрульные бригады. Трое полицейских даже терпеливо выслушали мои объяснения, тут же подробно пересказанные врачам скорой помощи. От помещения в больницу меня спас лишь звонок Нине. Уже через пять минут она была у дома, в котором находилась моя мастерская. Теперь это место стало еще и центром внимания всех жителей близлежащих и не очень домов. Очередь из зевак, желающих полюбоваться на две полицейские машины с включенными мигалками, быстро росла. Неужели в Нью-Йорке этим еще кого-то можно удивить?
Пока молоденький стажер заботливо кутал меня в свою куртку, интересуясь, не нужно ли мне чего, Нина разговаривала с врачами. Кажется, ей удалось уверить их, что с эффект ильного успокоительного и шока, пережитого от проникновения в дом грабителей, возымел такой действия на мою психику. Нина умела быть убедительной, не зря же она столько лет в рекламном бизнесе. Женщина - санитар провела дополнительный осмотр и отпустила меня под честное слово обратиться к врачу в случаи рецидива. Я, не задумываясь, пообещала ей это, хотя мы обе знали, что я лгу…



Читать дальше

Jennifer Connelly     David Bowie    Jim Henson    Архив новостей    Форум    Cсылки    Cвязь